Чего боится призывник? Потерять один или два года своей жизни и, конечно, дедовщины. Инстинктивный страх физической расправы оказывается куда сильнее, чем желание пройти школу настоящих мужчин. Смерть 21-летнего новобранца Валерия Шкута в апреле уходящего года можно считать ответом на заверения в том, что в белорусской армии дедовщины нет.

«…мы вправе утверждать, что такое явление, как дедовщина, в привычном его понимании, в белорусской армии отсутствует», - заявил начальник пресс-службы Министерства обороны Беларуси Вячеслав Ременчик во время оnline конференции на сайте БЕЛТА в январе 2009 года. Основной причиной уменьшения преступности в армии специалист назвал революционный указ Миноборноны, отменяющий наказание командиров за нарушения, совершенные их подчиненными. "Командиры перестали бояться докладывать о преступлениях и стали активнее принимать законные меры к правонарушителям." В том числе, к дедовщине.

Однако 8 апреля 2009 года матери Валеры Шкута сообщили, что ее сын вышел вечером покурить, ему стало плохо и он умер. Официальная версия: «Внезапная смерть без известных причин». Однако женщина видела на теле сына побои и настояла на эксгумации. Делом занялась Белорусская военная прокуратура. Лишь после этого стало известно, что в той воинской части вот уже несколько лет царила настоящая дедовщина. Валеру Шкута забили до смерти после того, как парень отказался «деду» в ту же минуту принести плоскогубцы. «Деды» называли дедовщину «неуставными традициями» и позже признались, что за каждую провинность били «всего 3 удара в грудную клетку и 3 удара по голове».

Восьмерых дедов из военной части 30151-Ю, виновных в смерти Валерия Шкута, на днях наконец-то осудили. Минский межгорнизонный военный суд приговорил одного бывшего военнослужащего к 8 годам лишения свободы в колонии строго режима, второго – к 3,5 годам колонии строго режима, еще двоих – к «химии», а остальных четверых – к ограничению свободы.