Дедовщина в белорусской армии отсутствует?

Чего боится призывник? Потерять один или два года своей жизни и, конечно, дедовщины. Инстинктивный страх физической расправы оказывается куда сильнее, чем желание пройти школу настоящих мужчин. Смерть 21-летнего новобранца Валерия Шкута в апреле уходящего года можно считать ответом на заверения в том, что в белорусской армии дедовщины нет.

«…мы вправе утверждать, что такое явление, как дедовщина, в привычном его понимании, в белорусской армии отсутствует», - заявил начальник пресс-службы Министерства обороны Беларуси Вячеслав Ременчик во время оnline конференции на сайте БЕЛТА в январе 2009 года. Основной причиной уменьшения преступности в армии специалист назвал революционный указ Миноборноны, отменяющий наказание командиров за нарушения, совершенные их подчиненными. "Командиры перестали бояться докладывать о преступлениях и стали активнее принимать законные меры к правонарушителям." В том числе, к дедовщине.

Однако 8 апреля 2009 года матери Валеры Шкута сообщили, что ее сын вышел вечером покурить, ему стало плохо и он умер. Официальная версия: «Внезапная смерть без известных причин». Однако женщина видела на теле сына побои и настояла на эксгумации. Делом занялась Белорусская военная прокуратура. Лишь после этого стало известно, что в той воинской части вот уже несколько лет царила настоящая дедовщина. Валеру Шкута забили до смерти после того, как парень отказался «деду» в ту же минуту принести плоскогубцы. «Деды» называли дедовщину «неуставными традициями» и позже признались, что за каждую провинность били «всего 3 удара в грудную клетку и 3 удара по голове».

Восьмерых дедов из военной части 30151-Ю, виновных в смерти Валерия Шкута, на днях наконец-то осудили. Минский межгорнизонный военный суд приговорил одного бывшего военнослужащего к 8 годам лишения свободы в колонии строго режима, второго – к 3,5 годам колонии строго режима, еще двоих – к «химии», а остальных четверых – к ограничению свободы.