Перейти к основному содержанию

О книгоедстве

О книгоедстве

Чудак человек, кто ж его посадит он же памятник.
Фраза из фильма « Джентльмены удачи».
Ироничный эпиграф. Я так не думаю.
Ну а я б кой-кому засветил кирпичом. Игорь Тальков.

Цивилизация и культура обрели во благо всех и не только ныне живущих людей не так уж и мало истинных в своем великом предназначении средств, услаждать наши чувства и способствовать духовному обогащению посредством самых различных и безгранично прекрасных видов искусства. И все же кроме возвышенного парения над миром плоти и обыденности, почти всегда и во всем верного и праведного, временами возникает еще и сумятица восприятия сердцем мыслей тех или иных авторов современности или же стародавних времен.
Хотя с точки зрения самого искусства, как такового не имеет совершенно никакого значения, каковой была личная жизнь, и взгляды на нее таких выдающихся ее гениев какими были к примеру: “Чайковский и Вагнер”.
Потому что их музыка, даже если в ней и присутствуют слова - небесно чиста от всякого быта их личной жизни.
А ведь и прочие корифеи искусства точно такие же простые смертные, как и мы все, а не греческие боги, снизошедшие в наш грешный мир с вершины Олимпа.

Возможно, что их гениальные произведения и принесены в наш мир откуда-то свыше, но они все же преломились в душах людей зачастую не живших той обычной жизнью, которой живем мы все, то есть, люди не несущие в себе огромный творческий заряд.
Страдания великих душ несоразмерны со страданиями всех остальных, простых смертных после которых кроме грехов и потомства ничего на этой земле не останется.
А все это потому что гении все воспринимают иначе, глубже и серьезнее.
Их глубоко ранят те вещи мимо, которых обычный человек прошел бы и даже не заметил.
У них было великое множество врагов и завистников, их так часто не понимали, не принимали всерьез, поднимали на смех и как следствие всего этого нещадно травили их современники.
Художественная литература и философия в особенности подвержены влияниям подводных течений жизни.
Да и что поделаешь - мысли, выраженные художниками, композиторами, писателями, как и всеми другими деятелями искусства не повисают в воздухе, а тем или иным образом влияют на широкое общественное мнение.
Вагнер, достигнув своей творческой зрелости, на закате своей не слишком-то удачной в личностном плане жизни переродился в дикое чудовище, и тем способствовал становлению немецкого национализма. Его мнение не было мировоззрением и взглядами на жизнь художника-неудачника Гитлера, оно породило серьезное брожение в умах его современников. И все же, чего бы вообще стоило мнение стареющего метра музыки без той ностальгии по далекому и столь величественному прошлому, которое буквально пронизывало немецкую литературу 19 столетия. Ведь именно этот возвышенный романтизм и создал в немецком народе чувство столь глубокого неприятия плотно окружающей его урбанисткой действительности.

Рыцарские подвиги времен крестовых походов, воспетые и преподнесенные в виде наилучшей доли для мужчины, дали почву идеологии бряцающей тевтонским железом и давно окаменевшими костями великих предков.
Практической целью этих воззрений было расширение жизненного пространства за счет соседей.
Так как у Германии к началу Первой Мировой войны уже совсем не осталось африканских или же дальневосточных колоний - их прибрали к рукам французы и англичане.
Конечно же, первоначальный план по захвату Европы не был основан на каких-то там человеконенавистнических теориях.
Необходимость в такого рода аргументах для поднятия боевого духа немецкого народа возникла лишь, после того как Германия осталась с разбитым носом и около вполне и во всем ему соответствующего корыта.
Ведь по окончанию Первой Мировой войны - это и было навязанной исключительно разве что одной лишь только безмерной алчностью союзников реальностью для всего германского общества.
А основой этих теорий послужило отнюдь не звериное себялюбие нашедшее себе приют в сердце немецкое народа, а воспевание его героико-патетических качеств в литературе 19 столетия.
Бесславный конец войны ознаменовал для Германии не один только физический голод, но и глубочайшее унижение немцев как нации.
Подобные вещи травмируют и развращают не только массы простого народа, но и возвышенных интеллектуалов во многом способных формировать общественное мнение.
А простые люди в своем большинстве вообще практически не задумываются над теми установками, которые они, так или иначе, получают от своих вождей.
Человек очень легко внушаем и все его моральный принципы можно вывернуть фактически на изнанку при помощи наглядной агитации, а также книг и газет.
Преклонение перед напечатанным словом не более чем идолопоклонство в его современном виде.
Влияние доступное книге на человеческое сознание значительно шире и глубже чем у любых проповедей прошлого. Вопрос, однако, еще и в том, в каком именно направлении ведется обработка человеческой психики.
Опыт доказывает, что всякий реальный духовный рост, достигнутый исключительно за счет чтения книг требует от их читателя огромного интеллектуального напряжения и «кровавого пота» его души.
Что в корне отличается от пустого разглядывания красивых картинок бытия, нарисованных каким-либо великим мастером.
Другое дело, что человек при помощи тех же книг может приучиться гораздо шире смотреть на мир, но это так только если не мешать ему видеть его своими собственными глазами.
Но, однако, вычистить из людей всякую мораль все же куда легче, всего лишь дав им (и совсем не безвозмездно) взамен одной общепринятой на данный момент времени, другую, подкрепив это общей тенденцией в обществе.
Хотя, по правде говоря, воззвания подняться на борьбу с неким злом, при этом приобретающим вполне конкретный лик - легче всего приживаются в государстве страдающим лишаями вековой гнойной разобщенности.
Германия как раз таки и была именно такой страной.
И все же фашистский режим не был самым жестоким и бесчеловечным режимом в истории 20 века.
Советская власть была намного более беспрецедентно лютой и продуктивной в системе своего уничтожения. Просто она была гораздо хитроумнее и творила дела на своей собственной территории, где она сама себе была и богом и судьей.
А все потому, что, не было на Руси испокон веков Бога в социальной сфере жизни, акромя барина и его прихотей.
А если барин приказал мор устраивать, то будет голод и будут стоять на путях, хорошо охраняемые вагоны с зерном, объявленные неприкосновенным стратегическим запасом.
А в это же самое время люди, в селах помирая без пищи ели друг друга – и это ли не заслуга прекрасных, но преждевременных идей?
И кто ж теперь узнает, сколько же именно людей было съедено из-за большевизма в России? Я думаю, что никто и никогда не сможет точно ответить на этот вопрос. Все дело то в том, что статистики толком никто не вел, а на кой ляд она большевикам была нужна?
На себя следственный материал собирать для будущего над ними же судебного процесса?
Так что, сколько людей умерло из-за коллективизации по тем или иным причинам, никто так никогда и не узнает. А ведь «калекотивизация села» не была единственной причиной для людоедства в России. Во времена голодных военных лет и в лагерях ГУЛАГа каннибализм не был таким, уж экстраординарным явлением.
Цивилизация и человечность, вещи, не привязанные к друг другу неразрывной нитью. Второе прекрасно могло беспрепятственно существовать без первого с самых незапамятных времен и нет таких причин, почему бы первое также, не смогло бы обойтись без второго.
Всякое развитие культуры идет вне любых попыток по ее насильственному прививанию. На Соломоновых островах больше не едят людей, но европейцы добившиеся столь радостных перемен истребили канаков больше чем те убили и съели своих врагов вполне вероятно, что и не за одну тысячу лет.
Вот также было и с духовными ценностями индейской культуры, конкистадоры являлись худшими из всех возможных варваров, очищенными от всяких сомнений и совести фанатиками святой веры призванной очистить весь наш мир от дьявольской скверны.
Сколь многое еще зависит и от правильного истолкования приобретенных посредством чтения книг идей.
Книги и духовные ценности и сегодня могут прекрасно обойтись друг без друга в одной отдельно взятой человеческой душе. Более того, иногда они способны расширить сознание негодяя, предав его подлостям более изощренный и продуманный вид.
Например, когда кто-то пытается замазать свой грязный интерес к даме не его сердца, а того что ниже самоубеждениями, что она просто не понимает в чем именно ее великое счастье.
Под этим соусом он может пойти на любую подлость, дабы посрамить своего более удачного соперника.
А иногда и убивают по-хитрому, так что потом никакой суд не грозит разве что где-то на небесах!
Все эти вещи почти всецело (за редким исключением) свойственны только человеку образованному, имеющему представления о культуре и книжной морали.
Книги ведь не окно в мир высокой духовности, а пока что всего лишь осколки разбитого зеркала высших однако в целом недосягаемых истин.
Причем даже то, что мы на данный момент и можем как-то постичь - далеко не всегда впитывается, становясь у нас второй натурой.
Поскольку нечто не способно заменить процесс воспитания в правильном ключе человеческой личности, начиная почти с самого рождения.
Книга только учебник и намного сложнее любой тригонометрии, так что выучить по ней мораль без живых учителей, практически невозможно.
Школа и окружающие каждого человека люди всегда оказывают на него гораздо большее влияние, чем книги.
А если уж говорить о сильном влиянии со стороны книг, то легче всего оно приживается давя на мозг, если ведет во тьму предрассудков, а не к свету высших истин.
Я имею в виду, прежде всего агитацию, а не учебники или любую иную профессиональную литературу.
Другое дело, что книги могут существенно дополнить знания человека о морали, но разве что исключительно лишь в самых общих чертах, поскольку вся ее конкретная сторона прививается живыми людьми, а не мертвыми листами, сделанными из срубленных деревьев.
Доступность книг большему количеству людей, чем, когда их еще переписывали от руки, принесло не только великое благо, но и бесчисленные страдания. У всякой вещи практически всегда есть две стороны, а иногда их даже гораздо больше. Разностороннее восприятие книг, а не их бездумное воспевание могло бы во многом предотвратить, слава Богу, что только лишь чисто абстрактную, конечную для всего человечества трагедию 20 века.
Поскольку во второй половине двадцатого столетия военное противостояние превратилось целиком и полностью в войну мировоззрений, а не заключалась как в прошлом в территориальных притязаниях.
Между Америкой и Советским Союзом был не только Атлантический океан, но и почти полное отсутствие старых конфликтов, накладывающих темный след на взаимоотношения между нациями. А ведь третья мировая война была практически неизбежна ее предотвратил один лишь только развал Советского Союза.
Причем - это должно было стать большим бедствием, чем падение полукилометрового астероида.
Она ведь за здорово живешь, могла бы привести к тому, что Землю населяли бы одни лишь крысы и тараканы огромной величины. Они, скорее всего, повсеместно вытеснили бы мутантов-людоедов.
Я думаю, что человеку, который читает эти строки, может показаться, что это некий миф в стиле древней Греции, но Чехов все же был прав, когда сказал, что, "если в театре во время первого акта на стене висит ружье, то в четвертом акте оно обязательно выстрелит".
Это могло произойти даже случайно, вследствие технической неисправности системы ПВО. Ложная тревога и всему миру пришел бы однозначный конец. Конечно, кто-то может чего-то лепетать о неком крайне жалком с точки зрения элементарной логики ограниченном ядерном противостоянии. Однако, скорее всего сработал бы принцип домино и рассчитывать, на то что, кто-то из противоборствующих сторон окажется хоть сколько-нибудь умнее явно не приходится.
Идеологии добра основанного, не на разуме, а на одних лишь прекраснодушных чувствах оказались большим злом, чем самая злющая абсолютная власть спесивого монарха.
Мало того, она к тому же еще и создала помазанников на трон нового типа, таких что имели значительно большую власть над своими подданными, чем любые прежние правители. В эпоху массового просвещения возникла возможность более полного охвата сознания масс красивыми словесами пропаганды вычищающей мозг человека от всяких столь естественных для него сомнений.
Работа в команде связанной с постоянным риском создает в человеке безграничное доверие к напарнику, того же самого можно достичь и за счет булькающей, и бешено пенящейся идеологии, напоминающей эпилептический припадок древнего шамана.
Правда обходились и без этих внешних атрибутов, достаточно было и слов сочетаемых с неуемным лицедейством.
Причем книги если и не легли в основу этих не позитивных перемен в обществе, то по крайней мере сыграли в них не последнюю, а я бы даже сказал одну из главенствующих ролей.
Из всего этого только и следует, что сделать однозначный вывод о том, что любить авторов, принесших в этот мир благо своими высокими и благородными мыслями, нечто совсем иное, чем любовь к книге как к некому единственному источнику духовного бытия, той сущности, где всегда можно отыскать ответы на все животрепещущие вопросы жизни.
Книга - это светоч знаний, и нет более великого изобретения, чем умение запечатлеть на ее странницах мудрость, накопленную человечеством за время его долгого пути к самоусовершенствованию и духовному возвышению.
Однако - это можно сказать о книгах вообще, а не о художественной литературе и философии в частности.
Обожествляя литературные сокровища, невольно становишься рабом мнений людей живших своей, не всегда такой уж и благочестивой жизнью. Меря весь мир прокрустовым ложем представлений вынесенных из книг, часто попадаешь в капкан иллюзий, свойственных сознанию автора из-за его ошибочных представлений об окружающем его мире.
Душа человека, отраженная в написанной им книге, может быть заражена всеми теми предрассудками, которыми его наделили семья и непосредственное окружение.
Слепая вера в святые идеалы, на которых зиждилась культура 19 века, сыграла злую шутку с людьми, жившими в 20 столетии.
19 век ознаменовал собой полный отход от старых представлений о мире, как о данном Богом бытие, где все происходящие было предрешено Проведением и дано человеку, как испытание перед грядущим блаженством или же адскими муками в виде сурового назидания грешникам. Однако новые идеологии основывались на тех же принципах абсолютного и безоговорочного доверия, что и вера в святую и непогрешимую истину, преподнесенную людям в Ветхом и Новом Заветах.
И все же были некоторые различия в подходе к своей доктрине между религией и новоявленными воззрениями.
Вера в Бога и следование его заповедям гарантировало человеку рай только лишь на небесах, после окончания его бренного существования.
Новые идеологии предлагали райское блаженство на этой грешной земле, надо было всего-то, что отказаться от своей совести, сделав своим основным нравственным постулатом великого вождя, а уж он укажет, что делать захватывать ли новые земли во благо высшей арийской расы или же уничтожать по всему миру угнетателей-буржуев…
Главное, тут было только в том, что речь у них не шла о каких-либо созидательных процессах, а о разрушении чего-то лишнего, ненужного в светлом будущем.
Несомненно, что - это хотя бы отчасти было почерпнуто из книг, в которых авторы, борясь с косностью и замшелостью своей эпохи, сами того не осознавая, невольно били по самой слабой его части - цивилизованности и терпимости в окружающем их обществе.
Призывы “долой”, не были способны даже в самой малейшей мере хоть в чем-то соприкоснутся с тем злом, которое они были столь ретиво призваны изничтожить. В первую очередь разрушается самое хрупкое и деликатное в структуре человеческого общества его цивилизованность и гуманизм.
“Долой зло” оборачивается своей изнанкой во всех тех случаях, когда вместо созидательных процессов в обществе затеваются процессы разрушительные.
Ведь речь не идет о конкретных людях, а об всей государственной структуре в целом.
Когда она рушится даже мирно и почти бескровно, она погребает под собой многих достойных людей.
Крушение Советского Союза наглядное тому доказательство.
Так что любые социальные эксперименты должны носить строго созидательную основу или же не проводится вовсе.
Политические воззрения на основе некоторых, а далеко не всех (да, не будет огульно сказано) книг, стали причиной возгласов долой, а не некая печальная участь народа, которая была тяжкой во все времена. И не было случая, чтобы справедливость не восторжествовала в той или же иной степени, даже если рядом тогда и не могло никак оказаться идеалистов с ярким огнем в очах.
Книги стали новыми алтарями возвышенной веры, из них черпались, не только духовные ценности, как тому собственно и вполне положено быть, но и явственные требования к современной действительности во всем им везде походить на духовный мир авторов, горой возвышающихся над ней в своих лучших помыслах, выраженных на чистой бумаге.
Разумеется, что такое было бы нельзя сказать о странах, где культура и просвещение сносно совмещались с трезвым взглядом на жизнь. Подобные вещи можно произнести вслух и не сказать почти полнейшую чушь только лишь о светлой духом своих высоких интеллектуалов державе, что до сих пор находится в так и несколько не проржавевших цепях средневековья. Именно там из искры недовольства раздули большой пожар, что был призван изменить лицо всего мира.
А все начинается лишь с того, что кому-то что-то становится и впрямь уж совсем не в моготу.
Когда - это касается сферы духовной, то жаждущий вновь обрести душевный покой ищет способ, как бы свернуть кому-то шею или же свергнуть ненавистный ему режим. При этом он совершает не простое преступление, а прогибает весь окружающий мир под тот образ, что свойственен исключительно лишь одному его воображению.
Так что если приподнять за краешек кулису политических интриг приведших к появлению нацизма и коммунизма, то окажется, что все это почти всецело было связанно с желанием приблизить теорию к реальности за счет магических действий по уничтожению всего того, что вроде как мешало тому, что давно уже назрело как обыденность и данность.
Подобное бедствие могло произойти почти исключительно разве что в странах имевших четкие очертания кастового общества, то есть там, где различные социальные прослойки с трудом осознают существование друг друга как отдельно взятых личностей. Это и было отличной базой для диктатуры. В России она стала пролетарской, а в Германии капиталистической, а любой политический экстремизм, как известно схож в своих социальных истоках.
Он берет свое жуткое по самой природе начало из бурной фантазии фанатиков, противостоящих всем признанным общественным нормам, а стояли они справа или слева во многом зависело от их личного удобства и даже далеко не всегда от привитого им воспитания.
А ведь общество, не загаженное предрассудками красивых грез нельзя было бы втравить в столь чудовищную авантюру как это было в двух государствах с довольно развитой системой просвещения, да вот далеко не для всего общества в целом.
Вторая мировая война могла быть тем же, что и первая простым всем известным с незапамятных времен человеческим зверством, а не чудовищным геноцидом с далеко идущими планами по его значительному расширению после славной победы.
Война враждебных идеологий столкнула лбами два великих народа. Русские и немцы могли бы существовать в мире и благоденствии. Они сражались под знаменем вождей обосновавших свои принципы на книгах, в которых суть добра была искажена до полной неузнаваемости.
Мысль, напечатанная, на бумаге может быть разрушительна, однако нет ничего более разрушительного, чем сам взгляд, на жизнь основанный целиком на книгах и театре.
Мир фантазии, ставший в чьих-то глазах реальностью, стал той ширмой, за которой можно было осуществлять самые темные дела.
Человек большой души, запертый в своем прекрасном мире книг, не интересовался никакими мелкими отклонениями от той величественного алтаря лжи, что создавала ему официальная пропаганда.
Именно того алтаря на котором необходимо было принести в жертву поколение нынешнее ради счастья всех грядущих, а та реальность, что он мог наблюдать в своей повседневной жизни, казалась ему случайным отходом от общепринятых норм. Ведь у него имелась доступная его внутреннему взору картина в целом, а то, что она состоит из той же самой мозаики ничтожных деталей, видимых и его невооруженному глазу просто не укладывалось в его развитом и цивилизованном сознании.
Потому что в грандиозной по всем своим духовным ориентирам вселенной - возвышенных книг таких мерзостей не было да и быть не могло.
Видеть, что происходит вокруг можно было лишь зрением, не запыленным бесконечным и прекрасным миром фантазии авторов, в которых они стремились показать людям, каким по их представлениям должен был быть этот мир. Их главной задачей было лишь приоткрыть людям глаза на то, что можно жить как-то иначе. Нельзя же было эти благородные намерения превращать в полноценную и неопровержимую систему взглядов на современную эпоху.
Развитие научной мысли в 20 столетии намного обогнало реальные людские возможности по благоустройству человеческой жизни.
Человек, пересев с телеги на самолет, все еще мысленно едет в той же самой телеге. Уж такова общая почти для всех людей глобальная инерция мышления.
Слишком быстрое развитие затронуло и сферу духовную, но разрушать, не строить и вследствие новых учений вместо Бога на кресте оказались распятые, кем-то народы. Непосильную задачу освободить их от вековых пут взвалили на свои плечи завзятые палачи и кровопийцы.
А на самом деле их интересовала только абсолютная власть над душами людей, а все остальное было исключительно одной лишь отвратительной демагогией.
Идеологии берущие начало в отрицании христианства как главенствующего учения предали своим идеям форму религиозности, а раз у нас религия то должен быть и свой Спаситель и свой Дьявол во плоти.
Книги в каком-то смысле сыграли в процессе формировании новых учений роль Библии в христианстве.
Я знаю, что кому-то это покажется ересью и поклепом на самое святое, что только есть у человека - на его душу и мысли.
Однако души тоже бывают разные, и вследствие этого грязная душонка автора, написавшего плохую книгу способна разве что отравить мозг человека ядом ненависти, в том числе и к самому себе.
Любовь к авторам, поделившимся с нами своим божественным огнем - нечто совсем иное, чем любовь к книгам вообще.
Хотя и имя автора на заглавной странице тоже не является предзнаменованием величия того, что запечатлено на ее страницах. У каждого писателя есть свои взлеты и падения, рассматривать их творчество, как единое целое - непростительная ошибка.
Даже в одной великой книге, написанной гигантом мысли далеко не все рассуждения стоят к себе одного и того же отношения. Гений он тоже не более чем человек, и как всем людям ему иногда свойственно ошибаться, а смотреть на мир он мог только глазами своей родной ему эпохи. Чувства неизменны, а мир меняется и эти изменения не подвластны сознанию ушедших в мир иной. Тот образ мысли и поведения, что всецело подходил 19 веку уже в 20 стал устаревшим и архаичным. А ведь становятся ветошью не только не поэтические слова, но и сам подход к жизни в целом. “Анна Каренина” например уже не вызывает тех противоречивых чувств, какие она создавала в душах людей живших в 19 столетии. Я имею в виду, не дай то Бог, не чувства матери лишенной возможности видеть своего ребенка, а представление о том, что такое прелюбодеяние вообще.
В 20 веке оно перестало быть святотатством против основных устоев общества, а осталось разве что личной трагедией отдельно взятого человека.
Эта перемена не умаляет художественных достоинств этой книги. В плане духовного и чувственного восприятия ровным счетом ничего не изменилось.
Перемены нравов сильно влияют разве что на саму жизнь, ее течение, как и ее восприятие людьми.
Жизнь в тени книг замедляет процесс развития личности в мире, где нет места для умиления красотой написанных слов без хотя бы беглого взгляда на все же не всегда и во всем приглядную картину современности.
19 век остался в памяти людей столетием достойным преклонения перед его тишиной и покоем, но это время ушло, и его сменила ужасная эпоха, при которой ценность человеческой жизни стала равна нулю. Примерно таким же было отношение к благосостоянию личности в 19 столетии.
Миром стали править идеи, почерпнутые из книг и направленные на достижение всеобщего благоденствия без всяких видимых на то усилий, потому, что, мол, так должно быть и никаких гвоздей.
Мысль, направленная не на поиски более разумных средств управления обществом, а на господство светлого духовного начала над злом в силу его правильности и справедливости - это не более чем попытка сделать сказку былью, без всякого знания, что вообще есть быль.
Реальность вообще нельзя воспринять через книги, так как книги в социальном, а не в духовном смысле не более чем узкое кривое зеркало, в котором весь наш быт просто не помещается.
Потому что даже если бы всемирно признанный гений когда-либо попробовал так вот на гора поведать о том, что изредка может приключиться в реальной жизни, то он, несомненно, подвергся бы всеобщему осмеянию за столь явный отход от истины.
Я представляю, что бы вышло, напиши один из авторов 19 века антиутопию в стиле «1984 Уорелла». Вот бы смеху-то было бы. А между тем это могло бы стать нашей общечеловеческой реальностью.
А все потому что нельзя ставить телегу впереди лошади и пытаться втолковать тем кто на ней едет, что за поворотом начнется совсем другая жизнь.
Лошадь без овса сдохнет, а человек живя на бобах, если ноги и не протянет, то в конец оскотинеет.
Нельзя же его все время кормить сказками про белого бычка, который пасется себе на берегах молочной реки всеобщего счастья в неком туманном и неопределенном будущем.
Лучше всего жить в ногу со временем и стараться понять, что современные достижения науки, как например: аудиокниги уже сегодня могут развивать сознание людей, которые простую книгу в жизни б в руки не взяли.
Хотя конечно - это должно быть обусловлено тем, чтобы чтец был профессиональным актером, а не чего-то бубнящей себе под нос старушкой пенсионеркой.
Не приложи человечество столько грандиозных усилий во имя уничтожения самого себя, подобная возможность могла бы существовать уже довольно давно. Конечно, если речь идет о достойных авторах, а не о Капитале Карла Маркса или же трудах Ницше.
Хотя взгляд на книгу как на скрытую в раковине жемчужину во многом похож на ворожбу древних жрецов языческих культов.
По-моему было бы гораздо лучше, не имей книги их сегодняшнего вида. Их давно уже нужно было научиться делать и из какого-нибудь другого более подходящего материала.
Ведь уничтожение живой природы ради создания своих ценностей можно было бы оправдать лишь примитивностью науки не способной найти для этого какой-либо другой более подходящий материал.
Но что-то до сих пор не видно, чтобы она изыскивала возможность заменить бумагу чем-то может хотя бы отчасти иным, а только заметно стремление создать что-то максимально разрушительное для сокрушения идеологического противника, то есть не того, кто всю жизнь гадил в кашу своими мерзостями и подлостями, а как раз того, без которого попросту не могли бы существовать в СССР технологии повернутые к человеку передом, а не задом.
Художественная книга сама по себе не есть светоч истины.
Да, это реальность существовали великие люди, те, что не пачкали чернилами страницы, а создавали своим потом и кровью мир, в который можно при случае окунуться и вынести для себя большие духовные ценности.
Просто кому-то кажется, что близость к ним настраивает скрипку их души на особый минорный лад.
На самом же деле речь идет лишь об искусственной близорукости мировоззрения возникшей на почве постоянного забвения в вымышленном, но, конечно же, прекрасном мире высокой духовности.
А ведь закрытое от всех чужих душевное родство российских интеллектуалов, никак не способствовало в прошлом, да не способствует и теперь, становлению духовности среди русского народа, как и развития у него чувства собственного достоинства, так свойственного американцам. Да, они завзятые, самодовольные карьеристы, но у них есть чувство свободы и собственной значимости, впитанное с молоком матери.
Если в Америке попытаться ввести любую диктатуру, американская интеллигенция выведет народ на баррикады. Сам по себе он на это не способен, так как он слишком пассивен и одинок в своих претензиях, чтобы собраться вместе и сознательно вести борьбу за свои права.
Когда же эта борьба начинает приобретать форму личностного отрицания существующего государства, закостеневшего в своем развитии и стоящего на пути прогресса, то подобное противостояние интеллигенции и власти низводит такую державу до уровня каменного века. Правители, пришедшие с самого низа, никаких других норм не знают, и знать не хотят.
Все кто не из моей пещеры не люди, а раз так то с ними можно не церемониться. Прекрасные идеи осуществимые лишь в самом далеком будущем, оказались в руках изуверов во многом превзошедших своих учителей инквизиторов, все-таки придерживающихся в своих деяниях хоть какой-то, пусть и крайне убогой, но логики.
Унижения масс, как и их закабаление под игом вновь возникшего рабства, являлось свидетельством близорукости интеллигенции, прозевавшей опасный поворот истории, и не предпринявшей не единой попытки выхватить руль управления государством у беспринципных интриганов, пристроившихся к нему во времена безвластия.
Преследуя только свои личные цели, они отравили народ подозрительностью и интригами столь свойственными любому царскому двору периода абсолютизма.
Начали они естественно с самых низов, потому как те были самыми беззащитными и бесправными представителями общества.
Пока крестьян возвращали во времена крепостничества при помощи самых бесчеловечных мер, в этом было заложен глубокий государственный прагматизм, присущий “мудрой” партии рабочих и крестьян, ведущей народы мира к “светлому” будущему. Как только эта власть усмирив крестьян и рабочих взялась за во всем лояльную к ней интеллигенцию, вот тут и выяснилось, что это 1937 год - ужасное и трагичное время массовых репрессий.
Правда, конечно, сосредоточить все свои усилия на зарвавшихся палачах и интеллигенции власти было бы как-то не с руки, вот она и хватала в еще больших количествах всякую мелкую городскую рыбешку, но то был только отвлекающий маневр для беспрепятственного отлова более крупной добычи.
Можно подумать, что сельчане не люди и когда их миллионами бросали зимой в тайге без пищи и теплой одежды - это было гораздо гуманнее фашистских газовых камер.
Само возникновение 20 веке режима, способного на подобные действия, было обусловлено полным отсутствием тормозов у «государственной машины», что и привело к ее падению в пропасть. В государстве, созданным Гитлером, власть не могла бы себе позволить столь явное нарушение человеческих прав.
Режим Гитлера, был направлен на физическое уничтожение своих врагов. Сталинский режим делал ставку, прежде всего на моральное уничтожение, для тех кого не коснулось уничтожение физическое.
На его пути могла стать только интеллигенция с ее обостренным чувством справедливости и осознания, что в стране творится что-то неладное. Некоторое наличие такой интеллигенции заставляло вождя время от времени, переминаясь с ноги на ногу выдавать народу очередную жертву, виновную в происходящем беззаконии. Однако хотя и силы были не равны, все-таки свобода действий режима была связана с пассивностью и апатией по отношению к судьбе страны, той части народа, которая должна была являть собой, ум, честь, и совесть нации.
Однако, что же можно ждать от совести нации, если она спит и видит 21 сон Веры Павловны.
Грибоедов, жил в эпоху, когда российскую интеллигенцию тянуло к бунту. В конечном итоге эта тяга могла бы дать положительные плоды.
Так как одной из важных причин отмены крепостничества стали бесконечные крестьянские бунты.
Что же касается индивидуального террора, то он какой-либо пользы принести не мог, а только узаконивал те методы, что принес с собой новый царский режим.
Ужасные гримасы судьбы, как в жизни отдельно взятого человека, так и в бытие государства в целом невозможно распознать посредством книг.
Книга не может быть постулатом морали в действиях человека в его реальном существовании. Она может быть только подспорьем и учителем, но она не может дать ответы на все вопросы морали.
Автор не может знать всю специфику ситуации в каждом конкретном случае жизни.
Хорошими книгами человек может воспользоваться в качестве базовой теории морали, а не каким-то призывом к конкретным действиям.
Потому что жизнь многообразнее и сложнее, чем это может быть отображено в литературных произведениях.
Конкретный пример: человек предал свою родину, находясь в концлагере, стал служить немцам. Вроде бы речь идет о негодяе и предателе своего народа. Но это не так!
Человек, у которого свои уничтожили всех родных встретил, в лагере военнопленных комиссара, который когда-то раскулачивал его семью. Вся кровь вскипела в нем, и если бы он не сдал его немцам, он стал бы предателем своих близких, за которых он не отомстил. А, сдав, оставаться в том же виде и качестве - это верная смерть от рук своих же товарищей.
В жизни бывает множество, как смягчающих, так и отягощающих чью-то вину обстоятельств.
Книги не способны раскрыть все хитросплетения жизни.
Задача книг развивать мышление, воображение и здравый смысл. Учить же добру способны только живые люди.
Книга способна расширять внутренний мир человека, но она почти никогда, не затрагивает его сознания без влияния на его душу со стороны других людей. Мир, в котором живет человек, является его средой и только она обуславливает его поступки. Способность книг заставлять плохих людей искать моральные оправдания своим подлостям и интригам не уменьшает, а увеличивает количество зла в нашем столь несовершенном мире.
Мысль о том, что книги сами по себе способны сделать, кого-то лучше это не более чем фантазии людей не знающих, что их духовность и высокое сознание это плод тяжких трудов их родителей, которые вложили в них свою душу, чтобы они выросли достойными людьми.
Однако, ярко выраженное требование и от других людей высоких моральных качеств и духовности, как неотъемлемой части всякого достойного с их точки зрения человека - это не более чем восприятие мира, как продолжение самого себя.

И? что этим

Аватар пользователя admin

И? что этим должно быть сказано?

Текст тяжело

Аватар пользователя Ю_ЗвЕРь

Текст тяжело читаетеся. Очень много абракций; это классно, но не в данном контексте. Дочитать не смог. От узкотематических комментариев пока что воздержусь.